Cейчас, когда немного осела пена юбилейных торжеств, уже можно начать подводить итоги: что осталось после тысячелетия в сухом остатке? И, как ни странно, открытия все больше приятные.

Так, Кремль, бывший всю мою сознательную жизнь вотчиной озабоченных чиновников, в одночасье наполнился туристами – наконец-то здесь появилось что смотреть, кроме двух знаменитых башен, в которые никого не пускали. Из тихого бюрократического аппендикса Кремль превратился в то, чем он и призван был быть: территорию, где времени диктует история. И дело не только в том, что построили и открыли взглядам всех желающих изящную мечеть в память легендарного имама Кул Шарифа и отреставрировали наконец заброшенный доселе Благовещенский собор. Хотя как сказать… Один мой неглупый знакомый заметил: у нас могут что-то делать только к сроку. Просто так – потому что это нужно и логично – ничего не строится и ремонтируется. И если бы не тысячелетие – не видать бы Благовещенскому собору реконструкции как своих ушей.

А ведь еще и музеев открыли – аж на три этажа,  и филиал Эрмитажа осуществили, и Пушечный двор появился. Конечно, того, что еще не сделано, хватает, и за проемами арок мелькают горы свежевырытой земли. Но уже появился реальный центр притяжения, и женщины из туристических автобусов уже покрывают головы платками, входя в храмы, и не пробраться к немногочисленным сувенирным лавочкам, где продаются даже казанские деньги с видом Кул Шарифа, и листья осторожно падают на новенькую брусчатку кремлевских улиц.

Последние сентябрьские дни – светлые, теплые, солнечные. Погода - как приглашение прогуляться по городу, похожему – несмотря на свой почтенный возраст – на приодетого к утреннику ребенка с прозрачными удивленными глазами. Погода как нежданный подарок. Как вздох восхищения или  повод влюбиться. Как напоминание о счастье, которое не замечаешь и не ценишь без новой оправы, золоченной рамки, случайно удавшейся фотографии…

Может быть, поэтому так много народу нынче в Кремле с камерами в руках ловит мгновение, так как здесь и сейчас оно действительно прекрасно.

И только особенно занудные казанцы оплакивают гостиницу «Казань» - некогда одно из красивейших зданий улицы Баумана. Ей, как и Пассажу, уже лет десять не везет с инвесторами, и только бедные атланты из последних сил держат на своих утомленных плечах зеленый остов гостиницы с зияющими пустотами окон. Редко-редко над каким из них сохранились остатки былой роскошной лепнины – не говоря уже о мемориальных досках на облупленных стенах. А кого и чего только здесь не было… История, шурша старым платьем, вышла покурить на крылечко и столкнулась с рабочим без паспорта, прописки и регистрации.

Тысячелетие прошло. Фонды исчерпаны, медали получены, люди устали. Что теперь будет с «Казанью» и такими же, как она, зданиями, до которых не дошли руки, - загадка. Еще тысячу лет – до следующего юбилея - им точно не простоять...